Барон Врангель о своих бывших подчинённых — Унгерне и Семёнове

Барон Врангель о своих бывших подчинённых — Унгерне и Семёнове.

Пётр Николаевич Врангель справедливо считается одним из наиболее выдающихся деятелей белого движения в годы Гражданской войны и в период эмиграции. С апреля 1920 года именно Врангель возглавлял остатки белых войск в Крыму.

И многие считают, что «чёрный барон» куда лучше справлялся со своими обязанностями, нежели чем Колчак или Деникин.

Но не все знают, что под началом барона Врангеля в годы Первой мировой войны служила парочка будущих деятелей белого движения на востоке России — Григорий Михайлович Семёнов и Роман Фёдорович фон Унгерн-Штернберг.

Врангель в 1915—1916 годах был командиром 1-го Нерчинского казачьего полка, в котором служили подъесаулами Семёнов и Унгерн. Надо сказать, что и Врангель, и Семёнов, и Унгерн в годы Первой мировой войны воевали отлично и от пуль не прятались.

Конечно, на их судьбы сильно повлияло революционное время, выдвинувшее их всех «на передний план». Однако, если Врангеля можно назвать «поборником дисциплины», который даже в период жесточайшей Гражданской войны пытался навести порядок и очертить определённые «рамки», то слава Унгерна и Семёнова носит более зловещий оттенок.

Г.М. Семёнов слишком уж тесно опирался на японские штыки, а Унгерн — увлекался оторванными от реальности идеями о «возрождении империи Чингис-хана». Правда, последний, несмотря на свою иррациональную деятельность, умудрился стать легендой в определённых кругах ещё при жизни.

И, я уверен, про Унгерна напишут ещё много книг, разной степени полезности.

Эти «полевые командиры» Гражданской войны были жестокими и бескомпромиссными противниками перемен, при этом, надо сказать, почти всегда им противостояли скорее партизанские или красногвардейские отряды, а не РККА. А вот Врангель боролся как раз с регулярной РККА, притом наносил ей поражения.

Р. Ф. Унгерн в период Первой мировой «заработал» множество боевых орденов, в среде же монголов и китайцев приобрёл чуть ли не «божественный» статус.

Что же говорил П.Н. Врангель о своих бывших подчинённых в эмиграции, как относился к их деятельности?

В своих «Записках» Врангель утверждает, что большая часть офицеров «его полка» в период Гражданской войны приняла сторону белых и сражалась, в основном, на востоке.

И стоит отметить, что Врангель в своих воспоминаниях об Унгерне отзывается лучше и ставит его выше, чем Семёнова (хотя, по иронии судьбы, в период Гражданской войны Унгерн долгое время как раз был подчинённым Семёнова).

Григорий Михайлович Семёнов в глазах Врангеля был «бойким», храбрым (особенно на глазах начальства, цитата от Врангеля, хехе),«ловким», имел определённый авторитет в глазах сослуживцев. Но «чёрный барон», тем не менее, жёстко отмечает недостатки Семёнова как личности: будущий забайкальский атаман был интриганом, использовал любые средства для достижения целей, не мог похвастаться образованностью и эрудицией. В итоге, Врангель резюмирует:

Атаман Семёнов. Тоже был не лыком шит: орден Святого Георгия IV степени, затем — Георгиевское оружие.

«. я никогда не мог понять, каким образом мог он выдвинуться впоследствии на первый план гражданской войны. » (с) П.Н. Врангель.

Записки.

Совсем не так Врангель отозвался о Романе Фёдоровиче фон Унгерн-Штернберге. В глазах «чёрного барона», Унгерн явно был «фигурой посерьёзнее».

Барон Унгерн был отчаянным храбрецом, настоящим «псом войны»: только в период Первой мировой получил пять ранений, притом переносил он их на ногах, всегда стремился на фронт.

«. это тип партизана-любителя, охотника-следопыта из романов Майн Рида. Оборванный и грязный, он спит всегда на полу, среди казаков сотни, ест из общего котла и, будучи воспитан в условиях культурного достатка, производит впечатление человека совершенно от них отрешившегося. Тщетно пытался я пробудить в нем сознание необходимости принять хоть внешний офицерский облик. » (с) П.Н.

Врангель. Записки.

«. худой и изможденный с виду, но железного здоровья и энергии, он живет войной. » (с) П.Н. Врангель об Унгерне.

Унгерн в глазах Врангеля был словно соткан из противоречий: несомненно умный, но фанатичный и лишённый манер, храбрый боец, но при этом — вспыльчивый и любящий выпить, «нонконформист», но, при этом, — расточительный гуляка.

П.Н. Врангель (как и многие белые) называл революционную пору «Русской смутой». И считал, что Унгерн как раз-таки идеально «вписался» в эту смуту, он просто-напросто не мог её пропустить, не мог остаться в сторонке.

Но вот в мирной жизни, как, по сути, утверждает сам «чёрный барон», Роману Фёдоровичу места после этого не было.

Безусловно, всё это — личное мнение командира о своих подчинённых, основанное на мемуарах. Но, как по мне, оно прекрасно может дополнить психологические портреты этих «белых полевых командиров Гражданской».

С вами вел беседу Темный историк , подписывайтесь на канал, ставьте лайки, смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте , смотрите видео на моем You Tube канале . Читайте также другие мои каналы на Дзене: